Неточные совпадения
Садятся два крестьянина,
Ногами упираются,
И жилятся, и тужатся,
Кряхтят — на скалке тянутся,
Суставчики трещат!
На скалке не понравилось:
«Давай теперь
попробуемТянуться бородой!»
Когда порядком бороды
Друг дружке поубавили,
Вцепились за скулы!
Пыхтят, краснеют, корчатся,
Мычат, визжат, а тянутся!
«Да будет вам, проклятые!
Не разольешь
водой...
Однако ж я подумал, что уж если обедать по-японски, так надо вполне обедать, и потому
попробовал и горячей
воды: все так же нехорошо, как если б я
попробовал ее и за русским столом.
Хозяин пригласил нас в гостиную за большой круглый стол, уставленный множеством тарелок и блюд с свежими фруктами и вареньями. Потом слуги принесли графины с хересом, портвейном и бутылки с элем. Мы
попробовали последнего и не могли опомниться от удовольствия: пиво было холодно как лед, так что у меня заныл зуб. Подали
воды, тоже прехолодной. Хозяин объяснил, что у него есть глубокие подвалы; сверх того, он нарочно велел нахолодить пиво и
воду селитрой.
Райский тоже, увидя свою комнату, следя за бабушкой, как она чуть не сама делала ему постель, как опускала занавески, чтоб утром не беспокоило его солнце, как заботливо расспрашивала, в котором часу его будить, что приготовить — чаю или кофе поутру, масла или яиц, сливок или варенья, — убедился, что бабушка не все угождает себе этим, особенно когда она
попробовала рукой, мягка ли перина, сама поправила подушки повыше и велела поставить графин с
водой на столик, а потом раза три заглянула, спит ли он, не беспокойно ли ему, не нужно ли чего-нибудь.
И начал Денис Васильевич наливать себе и нам: полстакана
воды, полстакана арака.
Пробую — вкусно. А сам какие-то стихи про арака читает…
Один раз мы
попробовали было спуститься с хребта за
водою.
Перед тем как снимать с огня котел, Степка бросил в
воду три пригоршни пшена и ложку соли; в заключение он
попробовал, почмокал губами, облизал ложку и самодовольно крякнул — это значило, что каша уже готова.
Затем злодеи разгромили городскую аптеку, заставив аптекаря
пробовать лекарства из всех склянок и банок, в удостоверение, что он не отравляет ими
воду. Это стоило ему жизни.
Он перебрал их до десятка,
пробовал на все лады, обрезал, мочил в
воде и сушил на солнце, подвешивал на тонкой бечевочке под крышей, чтобы ее обдувало ветром, но ничто не помогало: горская дудка не слушалась хохлацкого сердца.
— Она совершенно ни к чему не служит. Эта кружка полезна, потому что в нее можно влить
воды; этот карандаш полезен, потому что им можно всё записать, а тут женское лицо хуже всех других лиц в натуре.
Попробуйте нарисовать яблоко и положите тут же рядом настоящее яблоко — которое вы возьмете? Небось не ошибетесь. Вот к чему сводятся теперь все ваши теории, только что озарил их первый луч свободного исследования.
Я
пробовал стрелять гоголей тем способом, каким стреляют стоящую неглубоко в
воде рыбу.
Тот ушел и возвратился с
водой. М-lle Полина наперед сама ее
попробовала, приложив руку к стакану.
Разгон слуг последовал еще сильнейший, а в то кремя как Бодростин, Ропшин, Горданов и Кишенский остались одни, последний вспомнил, что с ним в пальто есть связка ключей, и кинулся за ними, чтобы
попробовать отпереть загадочную дверь. Через минуту железо ключа застучало около замочной скважины, и в то же мгновение в ванной послышался странный гул: там хлынула из крана
вода, что-то застучало и загремело вниз по открытой спускной медной трубе.
Попробовал ходить по камере — странно, что ходит.
Попробовал сидеть — странно, что сидит.
Попробовал выпить
воды — странно, что пьет, что глотает, что держит кружку, что есть пальцы, и эти пальцы дрожат. Поперхнулся, закашлялся и, кашляя, думал: «Как это странно, я кашляю».
Доктор перекидывался словами с Ашаниным. Желая
попробовать температуру
воды, он опустил руку за борт, как вдруг малаец, сидевший у мачты, что-то заговорил на своем гортанном языке и, показывая на руку, серьезно и внушительно покачал головой.
Остановились в Серпухове, набрали наскоро
воды, полетели опять. Кто-то подошел к двери, рванул ручку и, успокоившись, — «занято» — ушел. Потом еще остановка, опять
воду берут, опять на следующем перегоне проба отворить дверь… А вот и Тула, набрали
воды, мчимся. Кто-то снова
пробует вертеть ручку и, ругаясь, уходит. Через минуту слышу голоса...
Несколько человек следили за этой работой. Может быть, они
пробовали машину, а может быть, обрабатывали поле, но только ни один не был похож на нашего пахаря. Матвей пошел от них в другую сторону, где сквозь зелень блеснула
вода…
— Сколько угодно… Не хотите ли
попробовать? Когда
вода совсем упадет в водомере, нужно только повернуть вентиль… видите, маленький круглый рычажок… И все тут.
Воробей Воробеич
пробовал заходить в
воду, — по колени зайдет, а дальше страшно делается. Так-то и утонуть можно! Напьется Воробей Воробеич светлой речной водицы, а в жаркие дни покупается где-нибудь на мелком месте, почистит перышки — и опять к себе на крышу. Вообще жили они дружно и любили поговорить о разных делах.
— Я его, признаюсь вам, я его наговорной
водой всякий день пою. Он, конечно, этого не знает и не замечает, но я пою, только не помогает, — да и грех. А отец Савелий говорит одно: что стоило бы мне его куда-то в Ташкент сослать. «Отчего же, говорю, еще не
попробовать лаской?» — «А потому, говорит, что из него лаской ничего не будет, у него, — он находит, — будто совсем природы чувств нет». А мне если и так, мне, детки мои, его все-таки жалко… — И просвирня снова исчезла.
Поджавши хвост, она долго смотрела на собравшийся на берегу народ,
пробовала перескочить на проходившую недалеко льдину, но оступилась и черной точкой потерялась в бушевавшей
воде.
Васюха сам
попробовал и сам увидел, что дедушка говорит правду; сказал спасибо, поклонился, то есть кивнул головой, и побежал запереть
воду.
Непреодолимость такого стремления к обычной температуре
воды испытали многие охотники,
пробуя развесть у себя в пруду те породы рыб, которые водились в той же самой реке, только несколько верст пониже.
Окуни начинают клевать весною, как только прояснится
вода, и продолжают до тех пор, пока
вода покроется льдом, даже берут зимой в прорубях; впрочем, я никогда не
пробовал зимнего уженья.
Тут можно ее наудить сколько угодно, насаживая на маленькую удочку одно или два зерна разбухшей в горячей
воде пшеницы и всякий раз
пробуя — свободно ли выходит наружу жало крючка; впрочем, самая крупная плотва скорее возьмет на куски умятого хлеба, величиною в русский небольшой орех.
Если возьмет очень большая рыба и вы не умеете или не можете заставить ее ходить на кругах в глубине, если она бросится на поверхность
воды и пойдет прямо от вас, то надобно
попробовать заворотить ее вбок, погрузив удилище до половины в
воду; если же это не поможет и, напротив, рыба, идя вверх, прочь от вас, начнет вытягивать лесу и удилище в одну прямую линию, то бросьте сейчас удилище в
воду.
Я
пробовал держать рыбу на весу (а в воздухе это несравненно тяжелее, чем в
воде) — и рыба держалась крепко.
Однажды, когда, играя с дядею у него на Ядрине на биллиарде, я проболтался, что, раздобывшись небольшим количеством пороху, я из разысканного в гардеробном чулане пистолета
пробовал стрелять воробьев, дядя приказал принести маленькое двуствольное ружье и подарил мне его, к величайшему моему восторгу; но так как ружье было кремневое, то я помню, как несколько дней спустя, я целый вечер до совершенной темноты стрелял на реке в нырка, который при первом щелканьи замка был уже под
водою, тщетно осыпаемый запоздалою дробью.
Мы вышли из западни. И без того душный воздух был теперь наполнен густыми клубами динамитных паров и пылью. Лампы погасли. Мы очутились в полном мраке. Выйдя из западни, мы ощутили только одно — глубокую, густую темь. Эта темь была так густа, что осенняя ночь в сравнении с ней казалась сумерками. Дышалось тяжело. Ощупью, по колено в
воде, стараясь не сбиться с деревянной настилки, мы пошли к камере. Я
попробовал зажечь спичку, но она погасла. Пришлось ожидать, пока вентилятор очистит воздух.
Как только внутренности были извлечены наружу, орочи отрезали печень и положили ее на весло около лодки. Вооружившись ножами, они стали крошить ее на мелкие кусочки и есть с таким аппетитом, что я не мог удержаться и сам
попробовал кусочек печени, предварительно прополоскав его в
воде. Ничего особенного. Как и всякое парное мясо, она была теплая и довольно безвкусная. Я выплюнул ее и пошел к берегу моря.
—
Воды! — весело продолжал он. — Кто же пьет
воду? Ты только
попробуй, это легкое вино, сладкий икем — он тебе понравится.
Книги не возбуждали в нём интереса, он
пробовал читать, но никогда не мог сосредоточить на книге свою мысль. Уже загромождённая массою наблюдений, она дробилась на мелочах, расплывалась и наконец исчезала, испаряясь, как тонкая струя
воды на камне в жаркий день.
Пан Кнышевский задрожал всем телом, а школяры начали кричать:"Бесится, пан Тимофтей бесится; давайте
воды попробовать".
Челкаш крякнул, схватился руками за голову, качнулся вперед, повернулся к Гавриле и упал лицом в песок. Гаврила замер, глядя на него. Вот он шевельнул ногой,
попробовал поднять голову и вытянулся, вздрогнув, как струна. Тогда Гаврила бросился бежать вдаль, где над туманной степью висела мохнатая черная туча и было темно. Волны шуршали, взбегая на песок, сливаясь с него и снова взбегая. Пена шипела, и брызги
воды летали по воздуху.
В промежутках темноты весело перекликались; долго стояли перед мостиком, никак не могли понять при коротких ослепляющих вспышках:
вода ли это идет поверху, или блестят и маячат лужи. В темноте, пугая и веселя, ревела
вода;
попробовал сунуться Колесников, но сразу влез по колена — хоть назад возвращайся!
— Холодной
водой хотел
попробовать обливать, — проговорил Савелий как бы сам с собою.
Курослепов. Что мне теперь с ним? Разве
водой попробовать из ушата?
— Гм… — Шеметов взошел на мостки и
попробовал ногою
воду. — Да-а, «приятная»!..
Сделал сегодня глупость и
пробовал объяснить моей Лидочке, что такое война и что такое Турция, даже показал ей на карте. Конечно, она ровно ничего не поняла, и больше всего ее заинтересовало, что так много
воды, а потом она и меня отвлекла от газеты, настойчиво требуя, чтобы посмотрел, как она прыгает. Прыгай себе, прыгай, Божье дитя, и радуйся, что ты не бельгийская или не польская девочка, погибающая в огне или от бомбы из облаков.
Вдруг завтра, сейчас, сию минуту, когда вы читаете эти строки, вам пришла ужасно глупая, но неосторожная мысль: а не сумасшедший ли и я? Кем вы будете тогда, г. профессор? Этакая глупая, вздорная мысль — ибо отчего вам сходить с ума? Но
попробуйте прогнать ее. Вы пили молоко и думали, что оно цельное, пока кто-то не сказал, что оно смешано с
водой. И конечно — нет более цельного молока.
Поэтому нынешний культурный человек об вольностях уж не думает, а либо на теплые
воды удрал, либо сам в «Солитеры» норовит. Только и слышишь окрест: да отчего же не доверяют нам? да
попробовали бы! да нас только помани! да мы… Что ж, если у вас такая охота есть, — рапортуйте, любезные, друг на друга, рапортуйте!
Во все это время Иосафа точно с головы до ног обливали холодной
водой, и только было он хотел еще раз
попробовать повторить свою просьбу, как из гостиной вышел худощавый и очень, должно быть, изнуренный молодой человек.
Ступил конь в
воду, шагнул три раза и ушел в
воду по шею, а дальше нога и дна не достает. Повернул Аггей назад на берег, думает: «Олень от меня и так не уйдет, а на такой быстрине, пожалуй, и коня утопишь». Слез с коня, привязал его к кусту, снял с себя дорогое платье и пошел в
воду. Плыл, плыл, едва не унесло. Наконец
попробовал ногой — дно. «Ну, — думает, — сейчас я его достану», — и пошел в кусты.